Известная шутка о Брежневе как политическом деятеле эпохи Пугачевой продолжает приобретать всё более удручающие коннотации: сначала певицу кидало из одной стилистики в другую, потом всех расстраивало отсутствие сменщиц подходящего масштаба, а в итоге Примадонна тихонечко превратилась в смесь самопародии и живого памятника. В этом необратимом процессе можно увидеть всё что угодно: отражение социополитической ситуации, влияние глобальных культурных трендов или же всегдашнюю историю о тяжкой доле русской женщины. Как бы то ни было, подобная метафорика больших форм (когда речь идет о настроенческой взаимосвязи одной артистки со всей страной) вплоть до недавнего времени применялась только к ней. Но наследница из числа российских, не выпестованная цепкой советской эстрадой, наконец-то доросла, выстрадала. Почему же нынешняя жесткая женщина с замашками полководца, имеющая мало общего с давешней уфимской инженю, не только сохраняет свой статус во всех передрягах, но и не забывает подниматься наверх по иерархической лестнице?

Вообще-то я должна писать колонки о технологиях и потрясающем воображение мире будущего. Но в мире настоящего творятся более важные дела; о них хочется поговорить.

Кто из вас был в Йошкар-Оле? Ну ладно, снижаем требования: кто знает, где это? Правильно, это столица республики Марий-Эл, расстояние: 643 километров от Москвы. Даже сомнительно, что кто-то из вас был здесь проездом, потому что город является конечной станцией одноколейной ветки железной дороги. Тем не менее: в этом городе сейчас творится архитектурное чудо, равных которому в России нет.

У меня есть коробка, где я храню всякие памятные штуковины — бейсбольный мяч, привезенный из первой поездки в Сан-Франциско, посадочный талон Madrid — New York JFK (место 48D, вылет в 17:20, самолет вылетел вовремя, долетели хорошо), крохотная ракушка с берега Индийского, первого встреченного мной океана, аудиокассета «A Night at the Opera» и другие милые сердцу катализаторы приятных воспоминаний. Хранится там и черный iPod пятого поколения — 30 ГБ, экран 2,5 дюйма, стальная, порядком исцарапанная задняя крышка. Он уже давно не держит заряд, однако выбросить рука не поднимается — по степени эмоциональной привязанности этот черный коробок мало чем отличается от страницы с четвертными оценками, вырванной на память из школьного дневника за девятый класс. Это история, причем история хорошая. А хороших историй, согласитесь, не так уж много приходится на одного человека, чтобы ими вот так, направо и налево, разбрасываться. Ну и, в конце концов, он невероятно красивый. В следующих моделях появились нелепые закругления, они стали толще, зачем-то выпустили серую, шершавую версию. А этот, пятого поколения, само совершенство. Мой первый черный макбук в коробку не влезает, но его я тоже храню неподалеку.

Расставить ноги неестественно шире плеч, как всё время делает Николас Кейдж. Воровато прикрыть рукой клавиатуру. Набрать пин. Забрать всю зарплату кэшем, оставив на карте пару рублей. Следующий. Эти очереди к банкоматам выстраиваются что в Останкине, что на «Яме» — штабквартире ВГТРК на 5-й улице Ямского поля, что в любом другом телецентре, чуть только запахнет жареным. Ведущий, корреспондент, редактор и продюсер — здесь все равны — терпеливо ждут своей очереди. Они, вероятно, догадываются, что сначала банкомат свяжется с Сент-Луисом, штат Миссури, и только после этого выплюнет пачку купюр. А потом они вернутся в ньюсрум — и из вечерних новостей мы узнаем, что американский капитализм практически мертв, зато Россия — тихая и, безусловно, гостеприимная гавань для инвестиций.

Демократия — это не состояние, которое один раз было достигнуто. Каждое новое поколение должно заново разучивать ее и восполнять ее каждый день жизнью. Эти золотые слова немецкие политики любят повторять, особенно перед молодыми бюргерами.

Первого сентября Земфира неожиданно устроила на своем сайте пресс-конференцию — каждый мог задать ей вопрос через специальную форму. Вопросы эти в основном касались общего положения дел в жизни певицы, грядущего тура по 11-ти городам и новой пластинки, релиз которой сперва планировался на весну, потом на осень, теперь — на 2012 год. Примечательного среди вопросов-ответов было мало, кроме, пожалуй, одного заявления о том, что пластинка, над записью которой сейчас трудится певица, будет ее последней крупной работой, дальше — только EP (чуть длиннее сингла, но все же короче пластинки в привычном понимании) и другие малые формы.

Накануне двадцать седьмого дня рождения меня охватила паника — мне уже двадцать семь, и я до сих пор не сделала ничего выдающегося. Я стала размышлять над тем, как же так вышло, и, кроме разных обидных вариантов, нашелся такой: мне просто не хватает времени. Работать в офисе по восемь часов пять дней в неделю я к тому времени уже прекратила, пришлось вступить в борьбу с самой цепкой привычкой: бросить на пару недель социальные сети и прочую псевдополезную псевдодеятельность и посмотреть, что из этого выйдет.

В 2008, кажется, году Пол Адамс, дизайнер-проектировщик Google, выступил с презентацией The Real Life Social Network. Рассказывал он про (сюрприз! сюрприз!) социальные сети и некоторое несоответствие их архитектуры реальной жизни. Основная идея Адамса заключается в том, что в реальной жизни у каждого человека имеется в наличии несколько (десятков) разнообразных кругов общения: семья, коллеги, коллеги с бывшей работы, приятели по шахматному клубу, близкие друзья — принцип понятен. И для каждого из этих кругов (так и хочется написать — ада) у человека есть особый спектр тем, и темы эти совершенно неинтересны людям из других кругов. Самые популярные социальные сети при этом устроены по принципу базарной площади — вот у тебя стена, и на ней всё вперемешку. Для особо дотошных в «Фейсбуке» есть группы, через которые в теории можно управлять видимостью постов, но в целом дело обстоит так — одна огромная базарная площадь. И это не совсем правильно, согласитесь. Как было метко подмечено кем-то из обозревателей «Афиши» — право, как-то неловко нюхать кокаин при маме.

Дорогие читатели — сегодня у меня к вам важный моральный вопрос. И я очень жду ответов. Но сначала маленький эпизод из моей жизни на Руси.